Заклятие 3: По воле дьявола (2021)

Рабочим названием фильма было «Заклятие 3», но его сменили на «Заклятие 3: По воле дьявола», чтобы увязать название с делом Арне Шайенна Джонсона 1981 года, который убил человека и заявил, что совершить преступление его заставил дьявол. Это был первый случай в судебной практике США, когда сторона защиты опиралась на утверждение об одержимости человека дьяволом.

Персонаж Арни включили в список действующих лиц уже в первом варианте сценария. Сценарист Дэвид Лесли Джонсон-Макголдрик побеседовал с Арни и его женой Дебби (их сыграли Рори О’Коннор и Сара Кэтрин Хук, соответственно) и вставил в сценарий их рассказ и рассказы других персонажей. Впоследствии сценарий изменили, в него добавили истории и других лиц, с которыми общались Уоррены.

В прологе к фильму Эд и Лоррейн Уоррены (в исполнении, соответственно, Патрика Уилсона и Веры Фармиги) совершают обряд экзорцизма, а в одном из кадров зрители видят выбирающегося из такси отца Гордона (здесь его сыграл Стив Култер). Это отсылка к фильму ужасов «Изгоняющий дьявола» (1973) режиссёра Уильяма Фридкина.

В прологе к фильму показана неудачная попытка изгнать злобную сущность. Зрители видят мучения остающегося во власти демона восьмилетнего Дэвида (его сыграл Джулиан Хиллиард), которого буквально корёжит. По словам режиссёра Майкла Чавеса, в этой сцене снимали двенадцатилетнюю акробатку Эмеральд Гордон Вульф. Снимали её без спецэффектов – не считая наложения лица Хиллиарда.

В одной из ранних версий фильма фигурировала другая демоническая сущность – призрак высокого роста, похожий на ковбоя, появление которого сопровождалось лязгом шпор. После тестовых показов фильма от идеи демонстрировать на экране эту сущность отказались.

Когда Эд и Лоррейн Уоррены знакомятся с адвокатом Арни, Эд сообщает ей, что в Великобритании было уже две попытки построить защиту обвиняемого на тезисе об одержимости. В одном случае защита настаивала на одержимости обвиняемого, но оправдали его на основании признания невменяемым. Так что одержимость действительно использовалась в линии защиты, однако решающим аргументом в пользу оправдания обвиняемого становилась отнюдь не она.